Художественная керамика – материал удивительно богатых возможностей, в котором органично соединяются формотворческое и изобразительное начала. Являясь синтетическим искусством, она позволяет оперировать как архитектурно-тектоническими, так и скульптурно-пластическими приемами, может свободно включать и живописные, и графические элементы.
Артем Гориславец один из немногих казахстанских художников, целиком посвятивших себя керамике, требующей от автора столь разнообразных талантов.

Соединяя глину с огнем и водой, художник созидает свой мир, одухотворяет его фантазиями, чувствами и размышлениями. Он лепит скульптуры и кувшины, работает с малыми формами и настенными панно.
Художник использует широкую палитру керамических материалов: терракоту, фарфор, шамотную глину, каменную массу. И каждый раз для него важно максимально выявить его естественную красоту: подчеркнуть крупнозернистую структуру шамота, обжечь до характерного цвета терракоту, довести до идеальной гладкости полупрозрачный фарфор. При этом керамист то увлекается одним из приемов, исследуя все его достоинства и возможности, то начинает экспериментировать с их сопоставлением, играя на специфике каждого, соединяя несоединимое. Так, на контрастах шамота и фарфора простроены работы «Горы и облака», «Буйвол», «Гармония».

Эффектны и разнообразны используемые им способы декорирования керамики при помощи глазурей и смальт, ангобных росписей и задымлений. При этом декор в его работах - минимальный. Художник редко покрывает глазурью все произведение. Яркие цветные массы воспринимаются как композиционные акценты, выявляющие логику формы, оттеняющие простоту и благородство глины. Нечасто прибегает к орнаменту - главному элементу оформления традиционной керамики. Но и в этих случаях повторяющиеся рапорты не строго идентичны, а видоизменяются и варьируются, подстраиваясь под изгибы формы, подчиняясь ей. В основном же его объекты украшают многоцветные росписи, полученные благодаря «случайному» распределению смальт и глазурей. Или при помощи задымления дровяным или содовым обжигом лишь усиливаются светотеневые акценты структуры. А если это процарапанные по сырому материалу рисунки или лепные рельефы – то в них превалирует спонтанность движения линий и свобода распределения изобразительных элементов.
В композиции объектов наиболее важным пластическим приемом А. Гориславца является стремление к ясности, чистоте, простоте построения формы. Керамист избегает лишних подробностей, мелочной детализации. Каждый раз он словно приближает объект к геометрическим первоэлементам: шару, овалу, конусу, пирамиде. Его увлекает лаконичность объемов, чистота линий, цельность абрисов. Зачастую его произведения – это одновременно и «чистые» абстрактные формы (то плавные, то угловатые, то граненые), и стилизованные реальные образы – гора, девушка, бык, птица. Такова «Девушка-сон», воспринимаемая ирреальным видением. А фигурка «Буйвола» лишь угадывается в маленьком по размеру, но монументально трактованном куске шамота. Под внешней привычной оболочкой вещей художник нащупывает их первоначальную основу, материализуя первичные качества самой природы

 
Он работает последовательно, создавая многочисленные серии, в рамках которых тщательно исследует ту или иную, эстетическую или формальную возможность материала. Изучает и пропускает сквозь собственное видение опыт предыдущих поколений. Среди его работ можно увидеть произведения, отсылающие то к скифскому звериному стилю, то вызывающие в памяти сибирскую резьбу по кости, то поражающие восточной утонченностью.
В процессе творческих поисков художник нередко возвращается к традиционно-привычному предназначению глины – созданию всевозможных сосудов. Но отказывается от их утилитарных «посудных» функций, наделяя свои кувшины характерами и индивидуальной образностью. Вещь, не теряя конкретности, обобщатся до символа, нагружается смыслом, несоизмеримым с ее будничной сущностью. При этом сосуды, кувшины и объекты обычно составляют активный ансамбль пластических объемов, во взаимодействии дополняющих друг друга.
Решая задачи соотношения объекта и пространства, создает как миниатюрные объекты - умещающиеся на ладони изящные кувшинчики, или серию «Фрагменты», - так и крупноформатные скульптуры.

Последние рождаются, в основном, во время профессиональных симпозиумов, на которые собираются керамисты разных стран. Подобные встречи дают возможность общения с коллегами, обмена идеями и опытом, повышения техники и мастерства. Созданным во время семинаров произведениям свойственна диалогичность, полифоничность, репрезентативность. В скульптурах ощущается стремление соответствовать некоей заложенной идее, напряженный поиск гармонии. И именно в них художник зачастую стремится раскрыть диалектику взаимодействия формы и пустоты. В аннотации к своей первой персональной выставке он написал, что в процессе создания его работ «Пустота превращается в Форму». В работах «Пятый элемент», «Цитадель», «Медитация» пустота сама становится неотъемлемой составляющей образа. Пустоты-полости и сквозные отверстия соединяют внешнее и внутреннее пространство, усложняют композиционные решения и обогащают их структуру.
Объектам малых форм в большей степени свойственна непреднамеренность и естественность, своего рода керамический импрессионизм. Кажется, при их создании приоритетную роль играет не рациональный замысел, а внутренний импульс – сиюминутное настроение, мироощущение мастера. Они будто созданы не руками художника XXI века, а найдены в археологических раскопах или на дне высохшего озера. Эти работы отличает удивительная природность и натурность. Одна кажется останком кости какого-то мифического архаического животного. Форма другой словно веками обтачивалась ветрами или морскими приливами. Зеркальную поверхность третьей будто мягко отполировало течение быстрой реки. А маленький сосудик приобрел замысловатые изгибы, «веками» пролежав под гнетом земли. Сам художник считает их некими художественными импровизациями, лишь «предчувствованными и интуитивно заданными».

Но, как известно, любая хорошая импровизация должна быть тщательно подготовлена. Высокий профессионализм и художественный вкус позволяют художнику остановиться именно в ту долю секунды, когда глина в его руках вдруг обретает уникальную форму –  естественную и эстетскую одновременно.
Художник чувствует глину, как материал широких, не до конца исследованных возможностей. Доказательством тому является обращение к современным видам искусства. Так, на фестивале лэнд-арта «Под бездонным куполом Азии» в 2005 году им был показан перфоманс «Рождение человека». Он визуализирует библейскую легенду о сотворении Адама: обмазывая себя глиной, сам выступает в роли первочеловека. Рождается метафора творчества как погружения художника в праматерию.

Артем Гориславец родился и живет на земле Южного Казахстана, славящейся своей отрарской керамикой, изразцами и терракотовыми фризами туркестанских мавзолеев. Он много путешествует по древним городам, изучает художественные послания прошлых веков. Но тем не менее, не стремится стать подражателем или продолжателем традиционных техник и приемов. Он ищет свой стиль, почерк, круг тем и сюжетов. Художник работает с глиной как с актуальным современным материалом, стараясь создавать образы, соответствующие времени, в котором живет.

Искусствовед Алла Дубровина